Джаван Зейналлы

Муслим Магомаев пел лучше итальянцев Джаван Зейналлы

1 / 2
16
(обновлено 10:44 21.05.2015)
Когда он приехал в Миланский театр «Ла Скала» и впервые спел там, итальянцы, услышав его исполнение, удивленно спросили, зачем он приехал и чему его учить, сказал Джаван Зейналлы

БАКУ, 19 авг – Новости-Азербайджан, Диана Исаева. Легендарному артисту,  обладателю красивого, сильного голоса с глубоким, бархатным тембром Муслиму Магомаеву 17 августа исполнилось бы 69 лет. Несмотря на то, что прошло три года,  как его нет с нами, друзья и коллеги Муслима Магомаева в Баку отмечают его день рождения, с восхищением вспоминают о великом певце.  

Эксклюзивное интервью известного джазмена, заслуженного деятеля искусства Джавана Зейналлы АМИ Новости-Азербайджан.   

- Вы общались с маэстро и были с ним знакомы. Расскажите, каким лично вы запомнили его?

- Отрадно, что судьба свела меня с известными людьми. Самыми для меня сокровенными были: Рашид Бейбутов, Вагиф Мустафазаде и Муслим Магомаев, три уникальных личности, которые родились в Баку. К сожалению, никого из них нет с нами.

Несмотря на то, что Муслима уже нет с нами, тем не менее, день его рождения мы всегда отмечаем. Это был действительно уникальнейший классический певец, с роскошным голосом, и пел лучше итальянцев. Когда он приехал в Миланский театр «Ла Скала» и впервые спел там, итальянцы, услышав его исполнение, удивленно спросили, зачем он приехал и чему его учить.

После окончания первого курса Бакинской консерватории Муслим уехал на гастроли, ему не надо было учиться, он был уже тогда востребован. Ему поступали серьезные предложения выступать в Москве, записываться на фирме звукозаписи «Мелодия», это были самые лучшие звукозаписи в Союзе по тем временам. У нас же в Азербайджане такой аппаратуры для записи вокалистов не было. Его всегда тянуло в Москву, так как этот город был центром культуры Советского Союза. Он записывал там большие гиганты-пластинки.

Был такой период, когда ему запретили в течение двух лет выезжать на гастроли, и тогда он приехал в Баку. Кто-то ему подсказал  завершить Бакинскую консерваторию, что он и сделал. Ему пошли навстречу. Он сдал экзамен, перешел на второй курс, затем ему засчитали два года миланского «Ла Скала», далее он за один год экстерном сдал экзамен.

Моя  встреча с Муслимос произошла раньше нашего знакомства. Помню в оперном театре был концерт и я знал, что там будет петь Муслим Магомаев. Тогда я еще не был студентом  консерватории, но пел в капелле Азербайджана. На том концерте мы с капеллой должны были спеть патриотическое произведение Узеира Гаджибекова «Родина». Во время концерта все подходили к Магомаеву, брали у него автограф, потому что все его искренне любили. Вдруг он подходит ко мне и говорит

– Как вас зовут?
- Меня? Джаваншир.
- Вы мне сможете помочь?

Я сразу подумал, чем интересно я могу ему помочь и почему он выбрал именно меня, ведь там была сотня людей. Оказывается, он не знал наизусть второй куплет песни, с которой должен был выступить, а в оперном театре есть суфлерская будка, скрытая от глаз зрителей.  «Подскажите мне оттуда слова?». Я ему ответил, что никогда не пробовал, «но ради вас я сделаю». Так, во время исполнения я ему подсказывал. Он поет, а я ему выкрикиваю слова песни, а сам дрожу, боюсь что-то не правильно подсказать. Когда он спел, начал кланяться  залу, посматривая на меня. Мне тогда было очень приятно оказаться в роли суфлера у Муслима Магомаева. Ведь кому сейчас сказать - не поверят…

Настоящее знакомство с Магомаевым состоялось гораздо позже, когда я уже был студентом консерватории. Но что интересно, через два года, когда мы познакомились, он не вспомнил этот случай. 

Я Муслиму как-то сыграл джаз, ему очень понравилось мое исполнение. Он говорил мне: «Джаван, тебе бог дал талант, ты играешь джаз на рояле»..

- Что вы ему исполнили?

- Помню, тогда я ему исполнил песню Тофика Бабаева «Сен данышанда», она была в ритме Биг-бита  (эстрадно музыкальный стиль, получивший наибольшее распространение в 50 70 гг. XX), тогда это модно было. Мне тогда было 19 лет. Когда я окончил игру, он вдруг предложил мне пойти к нему на «индейку»г: «Джаник, а ты любишь блюдо из индейки, моя жена сейчас готовит, через два часа будет готово», и пригласил меня к себе домой. Это была его реакция на мое исполнение на рояле. В то время у него единственного в городе была видео-камера, которую он привез из Парижа, он снимал мою игру у себя дома. Конечно же, петь я перед ним не осмелился, потому что это было бы бессовестно, а «индейка» была поводом пригласить меня.

Еще один запомнившийся мне эпизод. Когда я пришел к нему домой, то увидел, что вешалки в гардеробной не было. На мой вопрос куда повесить пальто, он ответил: «Да брось на кровать, на что нужна вешалка». На следующее утро я от Бешмертебе (нынешняя площадь Физули, известная в народе как «Пятиэтажка» из-за построенного здесь первого в Баку пятиэтажного здания) по Торговой (улица Низами)  нес ему большую металлическую вешалку, напоминающую большой саксофон.  Звоню к нему в дверь, он открывает, и я говорю: «Муслим, я хочу, чтобы у тебя была вешалка». У него было хорошо с чувством юмора, и Муслим мне отвечает: «Ты мне еще колонку бы принес, тогда  я сказал бы тебе  большое спасибо». Оказывается, у него и колонка сгорела.

Про Муслима можно до утра говорить, и конца этому не будет. У меня к нему была своя любовь, как к гению, как к баритону, как к пианисту, который играл классику.

16
Загрузка...